Домой

Шестой день. Но не на горе — в дороге.

Вот и всё. Путешествие на самую высокую гору Европы закончилось. Пять дней, четыре из которых Эльбрус прятался, один — показался, и этого хватило. Хватило на целую жизнь впечатлений.

Забавно, но только сейчас, в последнее утро, я понимаю, что наконец акклиматизировался. Впервые за неделю спал нормально — глубоко, без пробуждений. И одышка пропала — та самая, которая появлялась от простых действий вроде подъёма по лестнице или завязывания ботинок. Организм подстроился. Высокогорье приняло. Но нам уже пора домой.

Заказали трансфер, загрузились. Машина тронулась вниз по Баксанскому ущелью — и первый сюрприз: с каждым километром становится теплее. Ощутимо. Наверху было минус пять, а к выезду из ущелья термометр показал двадцать три. Двадцать три градуса. В феврале. Перепад почти в тридцать градусов за полтора часа езды. Снимаешь куртку, потом флиску, и не веришь, что ещё утром стоял на снегу.

По дороге остановились в Тырныаузе — городке, зажатом между горами в самом сердце Баксанского ущелья. Советские пятиэтажки на фоне голых скал, широкая улица, тишина. Городок маленький, но колоритный. Зашли на рынок по рекомендации — купили местного сыра. Свежий, мягкий, солоноватый — настоящий кавказский, какой в Москве не найдёшь. Взяли с собой в дорогу и не пожалели.

Специально заехали посмотреть на одно место, про которое прочитали заранее. Даже местный таксист, который вёз нас в аэропорт, не знал, что такое существует. Съезд с трассы, поворот — и упираешься в рельсы, уходящие вертикально вверх по скале. Буквально вертикально — под углом сорок пять градусов, прямо в небо. Стоишь, смотришь, и не понимаешь: это что, дорога?

Оказалось — да. Это знаменитый подъёмник ущелья Адыр-Су, построенный ещё в шестидесятых годах. Платформа на рельсах, которая поднимает автомобили на двухсотметровую скальную ступень, отделяющую Баксанскую долину от ущелья Адыр-Су. Наверху — дорога к альплагерю Уллу-Тау, одному из старейших и красивейших на Кавказе. Местные называют Уллу-Тау «мать-гора» и считают местом силы. Рядом с рельсами — железная лестница в триста шестьдесят ступеней для тех, кто без машины. Место, о котором не знают даже местные, — а наверху целый мир.

А ещё по дороге видели горную гидроэлектростанцию — Баксанскую ГЭС, одну из старейших в России. Построена по плану ГОЭЛРО, запущена в тридцать шестом году. Выглядит впечатляюще: реку буквально положили в трубу — деривационный канал уводит воду на несколько километров, а потом по напорным трубам она каскадом падает вниз, на турбины. Горная река, укрощённая и превращённая в электричество.

Во время войны станцию дважды взрывали — сначала наши при отступлении, потом немцы. И дважды восстанавливали. В две тысячи десятом её снова взорвали — на этот раз боевики. И снова восстановили. Живучая, как и всё в этих горах.

Добрались до аэропорта Минеральных Вод. Новый, современный, красивый — приятный контраст после недели в горах. Улетели.

А вот посадка в Москве — отдельная история. Снег, ветер, темнота. Самолёт трясёт и болтает так, что я подтянул ремень покрепче — и это не фигура речи. Темно, за окном ничего, земли не видно, непонятно где верх, где низ — почти как в уайтауте на Гарабаши, только на высоте десять тысяч метров и в алюминиевой трубе. Не помню, чтобы когда-то было настолько жутковато в самолёте.

Но всё нормально. Сели. Мы дома.

Хорошая получилась поездка. Эльбрус — это что-то особенное, ни с чем не сравнимое. Масштаб, мощь, ощущение, что ты очень маленький рядом с чем-то очень большим. Но, наверное, для катания я всё-таки буду выбирать места пониже. Высокогорье — это тяжело. Одышка, головная боль, плохой сон — организму нужно время, чтобы адаптироваться. А когда у тебя пять дней, адаптироваться некогда. Получается, что ты только привык — и уже пора домой.

Впрочем, разве не так устроены все лучшие поездки? Только понял, как здесь хорошо — и уже пора уезжать.